Телевизионная башня или небоскреб высотой в несколько сот метров - сегодня этим никого не удивишь. Но совсем недавно люди взирали на такие сооружения с восхищением. Александрийский маяк, построенный в конце III века, современники считали одним из чудес света. Был он и по нынешним меркам сооружением громадным - 170 метров высотой - и простоял более десяти столетий. Старых маяков в Европе сохранилось мало. Один из них - в португальском городе Авейру. Этот маяк - один из самых высоких в Европе, его высота - 66 метров.

Построили его в XIX веке - тогда Айверу был одним из крупнейших портов страны, и кораблей в него заходило множество. Теперь здесь сравнительно тихо, но маяк власти не закрывают, то ли он действительно нужен, то ли не хотят, чтобы пресеклась традиция. Главный человек на маяке Авейру - сеньор Фигерейду. В прошлом морской пехотинец, полжизни прослуживший в этих элитных частях.

Если бы не армия, вряд ли бы ему досталось место смотрителя. По существующим в стране правилам каждые четыре года производится ротация - смотрителей переводят на другие маяки. В наши дни подняться на самую верхотуру, к башенной лампе не составляет труда - большинство маяков оборудованы скоростными лифтами.

Но сеньор Фигерейду помнит времена, когда никаких лифтов не было и смотрителю приходилось по нескольку раз за смену взбираться по бесконечной лестнице. На маяке Авейру она имеет более трехсот ступеней. Не всякий профессиональный альпинист получает за день такую нагрузку.

В древности, когда люди не знали ни керосина, ни газа, ни тем более электричества, на верхней площадке маяка просто разводили костер. В средневековой Голландии, например, жгли солому, торф, реже дерево, которое было относительно дорогим. Такой огонь давал много дыма. В отличие от пламени он хорошо виден днем. Позже на маяках стали использовать растительное масло, затем керосин. В Америке долгое время лампы маяков заправляли китовым жиром и спермацетом.

Лампы эти были весьма несовершенны, часто гасли, особенно в ветреную погоду, как раз когда в них была нужда. Проблему эту в конце XVIII века решил швейцарец Пьер Арган. Он придумал полую цилиндрическую горелку. Воздух, проходящий внутри нее, обеспечивает устойчивое пламя и высокую яркость.

Каждый маяк имеет свои уникальные характеристики, которые описаны в лоциях. Это особенности архитектуры башни, сектор освещения, высота огня над уровнем моря, цвет огня и характер горения. Свет маяка может быть непрерывным и с периодическими проблесками, неподвижным или вращающимся.

На эти ухищрения пришлось пойти, когда число маяков в Европе выросло до такой степени, что сами они стали представлять угрозу для судоходства. Даже опытные капитаны часто путали один маяк с другим, ведь все они светили одинаково ровным светом. Авейру относится к маякам с вращающимся лучом переменной яркости. Дальность его действия до 50 километров. Источником света служит электрическая лампа накаливания мощностью в несколько киловатт.

Луч формируется с помощью оптической системы. Раньше в ней использовались вогнутые зеркала, но они сложны в изготовлении, быстро мутнеют и поглощают значительную часть света. В 20-х гг.

XIX столетия знаменитый французский физик Огюстен Френель предложил вместо зеркал ступенчатую систему призм с полным внутренним отражением. Кстати, Френель родом из французского города Кардуан, где стоит самый старый в Европе маяк. На нем на первом и была смонтирована система с вращающимся лучом. Святая святых каждого маяка - помещение, где хранится архив.

На полках книги, в которые уже многие десятилетия изо дня в день заносится все, что связано с работой маяка. Данные о погоде на Атлантическом побережье, приливах и отливах, режимы работы маяка, все неполадки и чрезвычайные происшествия. Самая старая книга здесь имеет на обложке надпись - 1948 г. Запись в книгу делается каждые четыре часа.

Обязательно указывается время начала и окончания работы маяка. На профессиональном языке это называется "временем горения". Здесь же фиксируются погодные условия: шкалы облачности, сила ветра, уровень волнения. Все это измеряется в баллах, от одного до десяти. Рядом с архивом находится ангар, в котором хранится старое, отслужившее свой век оборудование. Многие предметы здесь вполне бы могли пополнить коллекцию музея. Один из аппаратов в шутку называют граммофоном.

Он подавал звуковые сигналы, когда над океаном сгущался туман. Сжатый воздух снизу поступал наверх в резервуар, а из него уже подавался в трубу, наподобие органной. Звук получался очень громкий и низкий. Не услышать его мог только глухой. Если какая-то система выходит из строя, ремонтируют ее своими силами. Мастерская находится прямо на территории маяка и оснащена всем необходимым оборудованием.

Существует плавучий маяк. Его устанавливают вдали от берега, и он предупреждает корабли об опасности. Прожектор, который вы на нем увидите, сравнительно маломощный, но его хватает.

Сеньор Фигерейду, смотритель маяка, способен не только починить любое устройство на маяке, но и создать из подручных средств нечто вполне оригинальное. Это так, баловство, - герб моей любимой футбольной команды "Бенфика". Кусок железа да металлические прутья - вот и все.

Получилось, по-моему, неплохо, сменщик, правда, недоволен - он за "Порту" болеет". Болельщик с сорокалетним стажем, сеньор Фигерейду даже перетащил из дома на маяк настольный футбол. Только вот играть некогда. Впрочем, скоро у сеньора Фигерейду может появиться масса свободного времени.

Многие маяки сейчас переводят на автоматику. Функции смотрителя берет на себя компьютер. Он управляет работой маяка, собирает и анализирует метеорологические данные, даже охрану обеспечивает. Если случится какая-то поломка, компьютер пошлет на пульт аварийной службы сигнал и на объект прибудет бригада ремонтников. Образ смотрителя-отшельника, у которого только и есть на свете, что бушующие волны и воспоминания, ушел в прошлое.

Правда, сеньор Фигерейду отшельником никогда не был, а на маяк пришел не в поисках уединения, а просто потому, что не может жить без моря. Через два года он получит пенсию, однако должность смотрителя оставлять не собирается. Разве что она сама будет упразднена. Хочу и дальше работать. На этом маяке или на каком-нибудь другом, - говорит сеньор Фигерейду. Честно говоря, я вообще не понимаю, как можно не работать. Отдыхать, конечно, тоже надо, но без работы свихнуться гораздо легче, чем без отдыха.

Особенно без такой работы, как у меня". Сеньор Фигерейду, посвятивший несколько десятков лет жизни маякам, не может не думать о том, какое будущее им уготовано. С развитием спутниковых, навигационных и радиолокационных систем область применения маяков неуклонно сужается. Но пока эти громадные башни помогают кораблям избегать опасности, они остаются для моряков "светильниками надежды". Так их когда-то называли древние греки.

Этот город, не похожий ни на одну европейскую столицу, несомненно является одним из самых интересных городов Европы. Все эпохи оставили здесь свой след. От мавров остались укрепления, позже перестроенные в крепость Sao Jorge. От времен инквизиции остались суровые готические храмы, окруженные узкими крутыми улочками Альфамы.

После страшного землетрясения 1755 года в отстроенной заново нижней части города появились новые торговые кварталы и величественные архитектурные ансамбли вокруг центральных площадей.

В Лиссабоне приятный климат. Близость океана и большое количество зелени смягчают жару и делают пребывание в городе приятным даже в середине лета. В Лиссабоне комфортабельные и относительно недорогие отели.

Некоторые из них имеют собственный открытый бассейн, что редко встречается в городских отелях. В Лиссабоне прекрасный шопинг. Многоэтажные торговые комплексы есть как в нижней, центральной части города (Байша), так и в верхних, более новых, районах (Аморейраш).

Огромные торговые комплексы находятся на территории бывшей выставки Expo'98. Для туристов Лиссабон, с его многочисленными историческими памятниками интересен как сам по себе, так и в качестве 'базы', с которой удобно совершать радиальные однодневные экскурсии в такие места, как Синтра , Алькобаса , Фатима , Коимбра, Томар.Лиссабон встречает многочисленных туристов романтичными изгибами узких улочек старого города, пышностью дворцов, тишиной и прохладой парков, уютом кафе и ресторанов, предлагающих посетителям изысканные блюда местной или европейской кухни.

Благодаря этому разнообразию Лиссабон органично соединяет преимущества курортной и столичной жизни. Гуляя по удивительной старой части Лиссабона, хочется навсегда заблудиться в лабиринтах арабского квартала Алфама, соседствующего с роскошной красотой "нового" города, возведенного после страшного землетрясения 1775 года маркизом де Помбалом. Буквально в нескольких метрах от магистралей большого города начинаются крутые лестницы, ведущие в тихие уголки, где поют канарейки, где идиллические парки со сверкающими прудами заставляют забыть о шумной тесноте городских лабиринтов.

Площадь Росиу - защищенное от транспорта сердце Лиссабона, где когда-то сжигали еретиков и устраивали корриды.В центре площади расположены два фонтана, пестрые клумбы и статуя короля Педро IV.

А на месте теперешнего Национального театра Дона Мариа II раньше был дворец инквизиции.

Коммерческий центр Лиссабона в нижней части речной долины - Байша - был отстроен маркизом де Помбалом после землетрясения 1755 года. Своей четкой геометрической сеткой Байша резко отличается от извилистых улиц остальной части города. В этом районе высится сделанная под готику решетчатая башня подъемника Элевадор де Санта Жушта, с которой открывается интересный вид на город. Эта башня связывает по вертикали нижний и верхний город.

Площадь Коммерции - широкий четырехугольник, окруженный аркадами, с лестницей, спускающейся к реке. Здесь до землетрясения находился построенный Мануэлем I королевский дворец. В центре ее на высоком цоколе возвышается конная статуя короля-реформатора Жузе I, министром которого был маркиз де Помбал.

Здание Ратуши было построено в 1865 году. Здесь в 1910 году была провозглашена республика. Площадь перед Ратушей украшает витая каменная колонна Пелоринью, символ городского правосудия, которую в прежние времена использовали в качестве позорного столба.

На востоке Байши вокруг крепостного холма раскинулся самый старый квартал города, который, будучи построенным на скальном грунте, пережил землетрясение без особых разрушений. Здесь когда-то находился центр римского города, а позднее также центр мавританского города. В Алфаме жили также евреи до их изгнания в XVI веке.

Крепость св. Георгия уже с древних времен была укреплением, охраняющим устье Тежу. При Салазаре руины были отреставрированы, причем сохранилось лишь несколько деталей, напоминающих о первоначально мавританской Алкасаве, позднее - королевской резиденции, где Васко да Гама с помпой отпраздновал успех своего путешествия в Индию.

Каза-душ-Бикош - дом постройки XVI века подвергся, по-видимому, не самой удачной реставрации. Необычен его фасад с выступающей квадратной облицовкой.

На месте Лиссабонского собора стоял, вероятно, римский храм, превращенный в церковь приблизительно в VI веке. Через два столетия мавры разрушили церковь и построили на ее месте мечеть, которая простояла до XII века. После осады и освобождения Лиссабона неистовым борцом за христианские идеалы Домом Альфонсо Энрико мечеть была разрушена, а на ее месте вырос собор.

Собор больше напоминает крепость, чем церковное здание. Две большие, массивные колокольни имели бойницы для стрельбы из луков. Башни служили также наблюдательными пунктами в неспокойные времена. Их толстые стены были полностью лишены окон в своих нижних частях, что делало их неуязвимыми для вражеских атак. Именно благодаря мощным стенам собор выдержал разрушительную силу землетрясения 1755 года. Основная часть средневековой постройки сохранилась, потребовались небольшие переделки и минимальная реставрация. Однако собор-крепость в Лиссабоне не лишен своеобразной красоты. Большое окно-роза, массивный портал входа с круглыми архивольтами, башни-близнецы с красивой аркадой верхних ярусов украшают западный фасад здания. Интерьер храма исполнен величия, которое не нарушается простотой стен, цилиндрических сводов и отсутствием декоративного убранства. Пучки крупных колонн поднимаются к сводам, а их чуть темноватая белизна подчеркивается потоками солнечного света, льющимися из округленных окон. В сакристии собора хранится главная святыня храма - мощи святого Винсента.

Старый рабочий квартал Граса с одноименной церковью служит и смотровой площадкой на город и побережье.

Авенида-да-Либердаде - это Елисейские поля Лиссабона. В начале проспекта расположена Площадь дос Рестарадорес с розовым дворцом Паласио Фош, в котором находится Туристическое бюро.

Авенида-да Либердаде заканчивается на Площади Маркиза де Помбаль, обычно называемой просто Ротунда - круглой площади с памятником реформатору в центре.

На север от Ротунды вверх по склону холма простирается зеленый массив Парка Эдуарда VII.

Белен - одно из старинных предместий столицы, выделился из богатого порта Рестелу, игравшего значительную роль в истории португальского мореплавания. Как рассказывает легенда, король Мануэл I намеревался выполнить свой обет и построить там монастырь в том случае, если путешествие Васко да Гама в Индию увенчается успехом. В начале XVI века был заложен первый камень, с 1517 года начались строительные работы. Когда монастырь Иеронимуш в 1572 году освящали на просторной Имперской площади, оказалось, что ансамбль превысил планируемые размеры. Монастырская церковь поражает фантастическим богатством декора в стиле "мануэлино".

Наиболее примечательная часть - южный портал с прорезным орнаментом создали мастера Боитак и Жуан ди Каштилью. Статуя близ средней опоры, у подножия которой грызутся каменные львы из легенды о блаженном Иерониме, напоминает о португальском принце Генрихе Мореплавателе. Искусные скульптуры западного портала, созданные Никола Шантереном, представляют Марию Кастильскую, вторую жену Мануэла I, и Иоанна Крестителя. На левой стороне увековечен сам монарх со своим святым покровителем Иеронимом. Спроектированный Жуаном ди Каштилью сетчатый свод выдержал даже землетрясение 1755 года, а вот шатер монастырской церкви рухнул, и в XIX веке ее в нарушение стиля увенчали куполом.

Внутри находятся гробницы Васко да Гама и поэта Камоэнса, автора прославленной поэмы Луизиады.

Одним из самых прекрасных памятников стиля "эмануэлино" является монастырский клуатр. Первоначально - когда его аркады отражались в широком бассейне с островом посередине -он больше напоминал экзотический дворец какого-нибудь князя, а не галерею для благочестивых молитв.

Башня Торри де Белен первоначально была задумана как пятиярусная крепость-маяк на реке Тежу. Во время наполеоновских войн постройка была наполовину разрушена, но полностью реконструирована в 1845 году. В бастионе, посвященном Деве Марии, чье покровительство приносит удачу, хранилось изображение Пресвятой Девы в морской раковине.

Смотровая сторона с элегантно оформленным балконом не вполне соответствует характеру крепости. Балюстрада обходной галереи крепостной стены декорирована гербами рыцарского ордена. Совсем недавно Башня служила тюрьмой.

Неподалеку от монастыря стоит Памятник Первооткрывателям. Этим монументом режим Салазара выражал патетическую надежду на возвращение блестящего прошлого.

В Белене же находится розовый Беленский дворец - резиденция президента республики.

Смертельный поединок: человек против разъяренного быка… Слабонервных просьба не смотреть, остальные - добро пожаловать на португальскую корриду.Не побывав на ней, невозможно понять, что такое Португалия и португальцы. Португальская коррида - не просто заурядное соревнование, наблюдая за которым можно скоротать вечер в компании знакомых и друзей. Это - социокультурный феномен, удивительное сочетание зрелищного спорта и высокого искусства. Одновременно шоу и священнодействие, в котором участвуют только отчаянные смельчаки.

Обязательный элемент португальской корриды : начинается она с долгой, изнурительной тренировки. Эта проходит в маленьком городке Монтемор-о-Нуово, что в ста километрах от столицы Португалии Лиссабона. Тренировка длится обычно полтора-два часа. Участвуют в ней несколько команд, в каждой по восемь человек.

Только ни в коем случае не называйте их тореадорами. В Португалии люди, выходящие на бой с быком, именуют себя "фуркадуш". И упаси вас бог в присутствии португальца назвать корриду испанской забавой, в лучшем случае вас засмеют. Но пусть даже родина корриды и в самом деле Испания, все равно португальская и испанская корриды - явления разные.

Фуркадуш с тридцатилетним стажем, сеньор Энрике, готов убедить в этом любого: "В испанской корриде контакта, как такового, между тореадором и быком нет. Там у тореро тряпки красного цвета, и они только и делают, что дразнят быка. Фуркадуш же располагает только своим телом - нам тряпки ни к чему. Поэтому у нас коррида - это настоящая дуэль человека и животного.

Удивительное зрелищное и весьма рискованное предприятие". Выступают на арене в Португалии исключительно любители. Профессиональных фуркадуш в стране почти не осталось. Никто из участников корриды не получает денег - португальцы занимаются этим исключительно ради собственного удовольствия. Кому-то не хватает адреналина в крови, для кого-то арена - призвание, есть и потомственные бойцы. В Португалии еще сохранились династии фуркадуш.

Среди тех, кто выступает сегодня на арене, достаточно фуркадуш в третьем или четвертом поколении. Коррида феноменально популярна у португальцев, в особенности у португалок. Каждый день десятки девушек, презрев все другие развлечения, собираются на трибунах стадионов, чтобы понаблюдать за тренировками фуркадуш. Девушки конечно приходят сюда не только за тем, чтобы полюбоваться на рисковых парней, но главным образом, чтобы познакомиться с ними. Стоит ли говорить, что быть подругой фуркадуш - мечта каждой юной потругалки. В Португалии на корриде помешаны даже дети.

Здесь каждый мальчишка, еще вчера ходивший пешком под стол, уже примеряет на себя костюм фуркадуша. Испокон века в Португалии существуют четкие возрастные границы для участников корриды. Самая юные бойцы называются "инфантиш", что значит "младенцы". В эту группу входят мальчики в возрасте от 10 до 14 лет. Да-да, десятилетний ребенок уже может помериться силами с быком. Вернее, с бычком. Никто его, конечно, против взрослого быка не поставит.

Следующая группа фуркадуш называется "ювенайлз", или "подростки". Она объединяет ребят с 14 до 18 лет. Главная же возрастная группа - от 18 до 35. Хотя 35 - предел условный, на самом деле на арену можно выходить и в 40, и в 45 - пока позволяет здоровье. Каждая восьмерка фуркадуш имеет четкую организацию. В этом смысле она напоминает футбольную команду: в группе есть свои "защитники", "полузащитники" и "нападающие". Последних называют "фуркаду да кара", дословно: "лицевой фуркадуш".

Они провоцируют быка на контакт и принимают на себя главный удар. Не менее важная роль у того фуркадуш - его называют рабехадор, - который должен удерживать животное за хвост, пока фуркаду да кара и его помощники атакуют быка спереди. Возраст быков, участвующих в корриде, - три-четыре года, вес - пятьсот-шестьсот килограмм. Поэтому в восьмерке рабехадор обычно бывает самым сильным. Иначе как он сможет удержать разъяренного шестисоткилограммового зверя.

Функции распределяет в команде "старший фуркадуш". Его приказы обсуждению не подлежат: он играет в команде роль тренера, старшего брата и ангела-хранителя для каждого бойца. Родриго Д Са - старший фуркадуш: "Иногда мне достаточно посмотреть человеку в глаза, чтобы понять, сможет ли он выйти на арену или же лучше ему этого не делать.

И еще я должен уметь перед началом боя примерно представить себе, как поведет себя тот или иной бык. Схема очень простая: против самого грозного зверя выходит самый отчаянный боец". Быков, вопреки расхожему мнению, по окончании корриды на бойню не отправляют, а возвращают в загоны. По сравнению со всеми остальными корридами, португальская - наименее кровожадная. И перед началом тренировки, и перед самой корридой на рога животного надевают специальные кожаные чехлы - они смягчают удар.

Но чехлы не спасут фуркадуша, если он сделает хоть одно неверное движение. Здесь малейшая неточность в лучшем случае чревата реанимацией. Поэтому даже отчаянному смельчаку, если он не обладает достаточным хладнокровием или если у него проблемы со зрением и координацией движений, о корриде лучше забыть. Родриго Д Са считает, что: "Отсутствие страха - не самое главное.

Коррида - это не просто поединок человека и быка, это настоящая школа жизни. Здесь учатся не только смелости, но и стойкости. А еще хладнокровию, и самое главное - взаимовыручке. Коррида, как ничто другое, способна сплотить совершенно разных людей. Здесь впервые встретившиеся ребята за считанные минуты становятся настоящими "братьями по оружию". По окончании тренировок вся восьмерка отправляется в близлежащий бар, чтобы выпить по бокалу красного вина или по кружке холодного пива и поболтать о том, о сем.

Например, о будущем. Его фуркадуш связывают отнюдь не только с корридой. Нунью вот собирается этой осенью поступать в высшую школу португальской полиции "Пежотта". Арену он, разумеется, бросать не собирается.

Наоборот: Нунью считает, что работа в полиции и коррида будут прекрасно дополнять друг друга: "И там, и там невозможно прожить без риска. Это мне больше всего и нравится. Скучно просто сидеть в какой-нибудь конторе и плевать в потолок. Ходить по краю, по лезвию - вот без чего я не могу прожить и дня". Так же относится к жизни и друг Нунью - Франсиску, фуркадуш в третьем поколении.

От прадеда в наследство ему достался бесценный подарок - старый чемодан с полным комплектом одежды бойца. Этот чемодан Франсиску повсюду носит с собой. Потерять его - значит для Франсиску потерять себя. На дне чемодана - зеленый колпак с пришитой к нему иконой Святой Марии из Фатимы, изорванная красная куртка, со следами бычьих рогов, алый пояс, шорты и стоптанные ботинки.

В этом костюме выступал прадед Франсиску, потом дед, потом отец. Теперь - он сам. У каждого фуркадуш обязательно есть два галстука для выступлений. Один - черный, другой - красный. Красный - на каждый день. Черный надевают только в случае траура, когда умирает кто-нибудь из друзей или родственников фуркадуш. Ему его одевать пока не приходилось.

Одежда фуркадуш, конечно, не такая роскошная, как у испанских тореадоров или местных кавальеро. Так в Португалии называют всадников, участвующих в корриде. Объясняется это тем, что в прошлые века в роли кавальеро выступали только представители аристократии, в то время как все фуркадуш были из простого народа. Гарцуя на лошадях, кавальеро вонзают в быка острые копья, распаляя его перед выходом команды фуркадуш. О лошадях, участвующих в корриде, - разговор отдельный.

На обычном жеребце на арене делать нечего: при виде разъяренного быка он от страха может выкинуть, что угодно. Поэтому с XVIII века в корриде принимают участие только лузитанские жеребцы. Сравниться с лузитанами по характеру не может никакая другая порода. Стоит такая лошадь целое состояние. Уход за ней - целая наука. Филиппе Грасиоза - конезаводчик: "Лузитанская порода отличается замечательной выносливостью и просто феноменальным бесстрашием. Что же касается дрессуры, то работать с этими лошадьми одно удовольствие.

Мне порой кажется, что они понимают человеческую речь". И вот он - решающий день: трибуны переполнены, кавальеро в седле, фуркадуш ждут сигнала. Португальская коррида начинается. При взгляде на арену в памяти невольно всплывают слова сеньора Энрике: "Коррида - это дуэль между человеком и быком, и побеждает в ней сильнейший". Но португальская коррида - это не только и не столько поединок. Прежде всего коррида - это дерзкий вызов, который человек бросает самому себе.

Это способ проверить себя на прочность, лучше узнать себя. А проходить такую проверку или нет - выбор каждого.